Горела баба на столе,
всю ночь 🌃 горела,
гоняла мужиков - как мух
и вся вспотела.
Зачем зажгли её -
она не знала.
Видать, кому-то без неё[[]]
чего-то мало.
Гореть она могла всю жизнь,
но так умело,
прожечь ее без головы
Она сумела.
Когда на шее лишь фитиль,
и тот безмозглый,
Искры одной хватило ей
Согреть мужские мозги.
Огонь 🔥 спускался по груди,
и жег предплечья,
И плакал сталактитом воск
На бабе бесконечно.
Когда же наступил рассвет,
и сон и явь всё слилось,
осталось чудо на столе,
И крылья появились.
Огонь дошел до чакры таз
и там остановился.
Сгорела баба на столе,
и ангел появился.
Посвящено Людмиле Щукиной
Доказывает, что поэзия — это не "высокий штиль", а умение увидеть миф в обыденном. Свеча становится женской судьбой, процесс горения — метафорой творческого сгорания, а финал — обещанием преображения. Работа показывает, как спонтанная импровизация может создать сложный, многослойный текст, соединяющий телесное и духовное.
